Обращение Щедрина к гротеску

Гротескные образы и ситуации должны были донести до читателя те мысли, которые в прямой форме высказать было трудно. Дальнейшее становление и возмужание Щедрина – сатирика с неизбежностью привело его к поискам наиболее эффективных средств иносказания. И гротеск занял среди этих средств постоянное и весьма важное место.

Так, первые же гротескные образы – персонажи, рожденные фантазией писателя (губернатор с фаршированной головой, градоначальник с «органчиком» в голове), были не только средством сатирического преувеличения и обобщения определенных тенденций действительности, по и формой иносказания. Несомненно иносказательный характер носили и те гротесковые ситуации, которые были положены в основу сюжета различных глав «Истории одного города». На это обстоятельство указывал сам Щедрин в своем письме в редакцию журнала «Вестник Европы».

Отвечая А. С. Суворину, он подчеркивал, что рецензент «твердо встал на историческую почву и совершенно забыл, что иносказательный смысл тоже имеет право гражданственности». И далее писатель, так сказать, на конкретных примерах разъяснял свою мысль: «Что в XVIII веке не было ни «Органчика”, ни «шести градона – чалыгац” — это несомненно; но недоразумение рецензента тем не менее происходит только от того, что я употребил не те слова, которые, по мнению его, надлежало употребить. Если б, вместо слова «Органчик”, было поставлено слово «Дурак”, то рецензент, наверное, не нашел бы ничего неестественного; если б, вместо шести дней, я заставил бы своих градоначальниц измываться над Глупо – вым шестьдесят лет, он не написал бы, что это вздор… Но зачем же понимать так буквально? Ведь не в том дело, что у Брудастого в голове оказался органчик, наигрывавший романсы: «Не потерплю!” и «Раззорю!”, а в том, что ость люди, которых все существование исчерпывается этими двумя романсами. Есть такие люди или нет?»

ч Щедрин использует гротеск в иносказательных целях во многих своих произведениях. Однако совершенно особое место в зтом отношении занимают «Сказки» сатирика. Если в ряде других сочинений писателя гротеск выступает прежде всего в качестве средства сатирического преувеличения и обобщения, а иносказательные функции выполняет «по совместительству», то в сказках иносказание является основной, «обязательной» функцией гротеска (хотя, разумеется, не единственной).

Большинство сказок, как известно, было создано сатириком в 80 – е годы, в период жестокой политической реакции. В это время литература вынуждена была, выражаясь словами Щедрина, перейти «из просто – езоповского топа… в сугубо – езоповский» (13, 451). Вот тогда – то и обратился писатель вновь к жанру сказки, столь успешно освоенному им еще в конце 60 – х годов.

Характерная черта сказок Щедрина, созданных в 80 – е годы, состоит в том, что здесь писатель широко использует новые для него разновидности гротескного образа.

Если в «Истории одного города» и в первых сказках в качестве гротескных персонажей представали градоначальники, генералы, помещики и прочие фигуры, имеющие хотя бы по внешности человеческий облик, то на сей раз мы встречаемся с гротескными персонажами совершенно иного типа.

Одна из разновидностей гротескного образа, предстающая перед нами в сказках сатирика, — это образ – вещь, образ – кукла.

Гротескные персонажи подобного типа с давних пор встречаются и в устном народном творчестве, и в художественной литературе. Так, в одной из сказок В. Одоевского, упоминавшейся нами в первой главе, начинают жить самостоятельной жизнью обыкновенные игральные парты. В другой сказке того же В. Одоевского действующими лицами, наделенными способностью говорить и совершать поступки, являются кресло, подушка, ночной колпак и саложная щетка.

Гротесковость названных и аналогичных им персонажей заключается в том, что в них самым причудливым способом переплетаются признаки и свойства вещей с качествами, присущими людям. При этом по самому «типу» гротесковоети данная разновидность образа тяготеет к иносказательности: наделяя вещи человеческими качествами, писатель как бы самой структурой образа намекает па то, что он имеет в виду людей.

Сказанное не означает, будто любой гротескный образ подобного типа обязательно иносказателен. Когда в сказке В. Одоевского игральные карты оживают, усаживаются за стол и начинают вести карточную игру (употребляя вместо карт—людей), то никакой иносказательности здесь нет. Когда у майора Ковалева исчез нос и обрел самостоятельное существование, то в данном случае искать какой – то иносказательный смысл данного происшествия и данного образа было бы неверно. И Одоевский и Гоголь использовали в обоих этих случаях гротеск не в функции иносказания, а в других художественных целях.

И все же по самому типу своему данная разновидность гротескного образа, повторяем, тяготеет к иносказательности. Именно в этой функции и употребляет такие образы Щедрин.

(function(){