Группа «Серапионовы братья»

В эстетической полифонии двадцатых годов особое место занимает творческое содружество писателей «Серапионовы братья», возникшее в Петрограде в феврале 1921 г. К моменту организационного оформления братство уже имело свою предысторию.

В 1919 г. по инициативе М. Горького при созданном им издательстве « Всемирная литература» была организована Студия переводчиков с целью подготовки кадров для выполнения планов издательства и «попутно дать литературное образование молодым поэтам и беллетристам», о чем сообщала петроградская газета «Жизнь искусства» в феврале того же года. Слушателями Студии стали и будущие се-рапионы: П. Никитин, Е. Полонская, Л. Лунц, М. Слонимский, М. Зощенко. Занятия в Студии проходили по развернутой программе. Через несколько лет после создания Студии В. Б. Шкловский писал: «…во „Всемирной литературе” на Невском открылась студия для переводчиков. Очень быстро она превратилась просто в литературную студию. Здесь читали Н. С. Гумилев, М. Лозинский, Е. Замятин, Корней Чуковский, Владимир Казимирович Шилей-ко, пригласили позже меня и Б. М. Эйхенбаума.»

Оглядываясь на прошедшее, К. И. Чуковский вспоминал об атмосфере молодого творческого задора и увлеченности литературой, царившей в Студии: «Мудрено ли, что в первый же месяц студисты разделились на враждебные касты: шкловитяне, гумилевцы, замятинцы. И все эти разнородные касты без конца сражались между собой».

Так, будущие серапионы Е. Полонская и М. Зощенко занимались в семинаре К. Чуковского, сохранились их работы о творчестве В. Маяковского и А. Блока; Н. Никитин, Л. Лунц, М. Слонимский посещали семинар Е. Замятина.

Вскоре внутри Студии сложилось объединение молодых литераторов-переводчиков, желавших попробовать свои силы в непосредственном творчестве. Группа студийцев сплотилась вокруг М. Слонимского. Для нее были организованы специальные семинары Е. И. Замятина, В. Б. Шкловского, Н. С. Гумилева.

Через четырнадцать лет, в Париже, в эмиграции Е. И. Замятин писал об этом времени: «В этой студии Гумилев читал курс поэтики и вел поэтический семинарий; параллельную работу по отделу критики вел молодой критик В. Шкловский и по отделу художественной прозы — автор… Едва ли будет преувеличением сказать, что из холодных, нетопленных аудиторий этой студии… вышла наиболее интересная в формальном отношении группа советских прозаиков».

Создание группы «Серапионовы братья»

1 февраля 1921 г. в петроградском ДИСКе (Доме Искусств), располагавшемся в экспроприированном особняке купца Елисеева на Мойке, состоялось собрание членов Студии переводчиков, на котором была учреждена группа «Серапионовы братья». На собрании присутствовали: М. Слонимский, Н. Никитин, М. Зощенко, Е. Полонская, И. Груздев, Л. Лунц, В. Шкловский.

В течение 1921 г. состав группы пополнился новыми членами. М. Горький, узнавший от М. Слонимского о создании нового творческого объединения, способствовал сближению серапионов с молодыми писателями, которых он уже хорошо знал. По настоятельному совету М. Горького К. Федин, Вс. Иванов, Н. Тихонов познакомились с се-рапионами, а затем и вошли в состав содружества. Последним вступил в «братство» В. Каверин по рекомендации В. Шкловского.

В «братстве» объединились люди, обладавшие разным жизненным опытом: старшему, К. Федину было 29 лет, а младшему, Л. Лунцу — 19. Если у одних — Вс. Иванова, К. Федина, М. Зощенко, Н. Тихонова был за плечами богатый жизненный опыт, то у других — В. Каверина, Л. Лун-ца, Н. Никитина, Е. Полонской — университетское образование. Это обстоятельство способствовало взаимообогащению писателей, что отметил Вс. Иванов как важную особенность содружества: «Были учителями моими и друзья — „Серапионовы братья”: мы были… одновременно и учителями друг другу и учениками друг у друга».

Отношения серапионов внутри «братства» характеризовались высокой принципиальностью и требовательностью в оценке творчества друг друга, сочетавшейся с дружеским участием и заинтересованным творческим сотрудничеством. В. Каверин вспоминал об атмосфере, царившей в «братстве»: «Ни зависти, ни борьбы честолюбий. Открытость, желание добра». Серапионы относились к творчеству как к делу жизни, осознавая всю трудность работы в литературе. Это нашло свое выражение в шутливом приветствии, которым обменивались «братья» при встрече: «Здравствуй, брат, писать очень трудно!»

Как показала в дальнейшем творческая история содружества писателей, выбор названия объединения носил программный характер. Все они, пережившие Гражданскую войну, к 1921 г. разочаровались в политике и ее возможностях и обратились к литературе как по существу единственной ценности. Как неоднократно подчеркивали в своих воспоминаниях К. Федин, В. Каверин, М. Слонимский, общим, объединяющим серапионов была огромная любовь к литературе, «страсть», по определению К. Федина.

Смысл названия объединения приоткрывает окончание произведенияЭ.-Т.-А. Гофмана «Серапионовы братья»: «Мы свободно предавались нашему вдохновению и беззаботной фантазии; каждый из нас писал и говорил под диктовку своего внутреннего голоса, не выдавая своих произведений за нечто особенное, зная хорошо, что первое условие литературного произведения состоит в полном отсутствии тенденциозности, чем одним может быть достигнуто то теплое, чарующее впечатление, которое произведения эти производят на душу». Герои-рассказчики Гофмана, каждый по-своему, декларировали внутреннюю свободу, утверждали непреходящую ценность эстетического и интеллектуального опыта личности, провозглашали ненависть к фактографии и слепому следованию за бытом. Кроме этого, Гофман воспринимался серапионами и с другой позиции: он был врагом скудоумия, филистерства, обывательского видения мира.

На грозно звучавший вопрос эпохи, имевший для современников однозначную политическую коннотацию: «С кем вы, мастера культуры?», «братья» отвечали: «Мы с пустынником Серапионом» и с Гофманом, но не с персонажами, воплощавшими злобу дня.

Принцип культурной локализации, прозвучавший в названии объединения, станет доминантным в системе характеристик, определяющих место группы в литературной ситуации двадцатых годов.

Идея преемственного развития культуры, верности нравственно-философским и эстетическим традициям предшествовавших эпох в сознании многих современников серапионов прочно связывалась с идеологемой «проклятое прошлое», расценивалась как намеренное движение вспять, вопреки предписываемому направлению, казалась по меньшей мере странной, если не контрреволюционной. Нарком просвещения А. В. Луначарский ставил перед писателями советской эпохи задачу: «…показать и у нас и за границей, что русская литература не умерла, что напротив того, она на почве революционной идеологии стала неизмеримо значительней»1. По мнению наркома, пооктябрьская литература стала «неизмеримо значительней» предшествующей русской литературы, в которой «революционная идеология» отсутствовала.

«Серапионовы братья» были единственным творческим объединением начала 20-х годов, с момента своего возникновения выдвинувшим одной из главных задач творческое освоение наследия классической литературы.

Обращение к нравственно-философским и эстетическим традициям литературы прошлого было обусловлено особенностями творческих индивидуальностей и направлением художественного поиска каждого участника содружества. Такая идейно-эстетическая позиция объединения и трудности ее осуществления в реальной обстановке литературной борьбы двадцатых годов, вопреки директивным политическим и идеологическим установкам общественной жизни, предопределили драматические коллизии в истории содружества писателей. «Серапионовы братья» в процессе своего идейно-эстетического самоопределения неизбежно становились в оппозицию к официально провозглашенному и политически поддерживаемому властью направлению творчества.

Идея преемственности в искусстве — эстетический принцип содружества

Общность позиций в искусстве, с которыми начинающие писатели входили в братство, раскрыл конкурс на лучший рассказ, организованный петроградским Домом литераторов. Конкурс преследовал цель выявить талантливую молодежь города, поддержать ее, привлечь к работе в своих изданиях. В состав жюри конкурса входили: В. А. Азов, А. П. Волынский, Е. И. Замятин, А. Я. Ирецкий, А. М. Редько, Б. М. Эйхенбаум.

Объявленный в октябре 1920 г., конкурс подвел итоги только в мае 1921 г., когда объединение писателей «Серапионовы братья» уже сформировалось.

Произведения, представленные на конкурс будущими серапионами, продемонстрировали талантливость начинающих писателей, выявили ориентацию будущих членов содружества на лучшие образцы русской дореволюционной и западноевропейской литературы, что заслужило поддержку членов жюри. Характерны были девизы, под которыми скрывались имена участников конкурса. Они демонстрировали молодую дерзость начинающих писателей. Первая премия была присуждена К. Федину за рассказ «Сад» (девиз — «Взгляни и пройди»), вторая — Н. Никитину за рассказ «Подвал» (девиз — «Россия страна казенная»), третьи премии были присуждены Н. Тихонову за рассказ «Сила» (девиз — «Свет с востока»), В. Зильберу (Каверину) за рассказ «Одиннадцатая аксиома» (девиз — « Искусство должно строиться на формулах точных наук»).

Таким образом, из всех представленных на конкурс произведений молодых литераторов лучшими в Петрограде оказались члены уже созданного объединения «Серапионо-вы братья». Итоги конкурса, опубликованные уже после создания «братства», явились первой своеобразной творческой декларацией содружества писателей, способствовали определению позиции объединения в литературном процессе эпохи. Победа на конкурсе Дома литераторов способствовала обретению серапионами известности и признания. В Доме искусств были организованы литературные вечера, на которых свои произведения читали все серапионы. Представлял «братьев» на этих вечерах литературной общественности Петрограда В. Шкловский.

(function(){