Жив человек (по ранним рассказам)

Коллекция сочинений: Жив человек (по ранним рассказам)

Первый рассказ молодого Чехова, студента Московского университета, был напечатан в 1880 году в юмористическом журнале» Стрекоза». Вряд ли кому-нибудь из прочитавших тогда этот рассказ могло прийти в голову, что состоялся дебют писателя, которому суждено было стать великим художником слова. Но когда мы сегодня перечитываем» Письмо к ученому соседу», узнаем в юношеском произведении неповторимые, не­отъемлемо чеховские черты. С первых строк нам открывается образ героя рассказа, человека упоенно невежественного, за его показным, вызывающим и даже хвастливым самоуничи­жением чувствуется нерушимая убежденность в своей право­те. Рассуждать логически он не способен, но ему ужасно хо­чется мыслить,» просвещать», наставлять на путь истины. В споре ему не хватает аргументов. Самое убедительное, что он может сказать:» Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Его заискивающий тон легко переходит в раздраженно-повелительный. Презреннее всех для него про­стые люди. Отправляя свое послание с ключником Трофимом, он просит профессора наказать посыльного, если тот опоздает:» Побейте его по щекам, по-профессорски, нечего с этим пле­менем церемониться».

Он не просто глуп, но, если так можно выразиться,» верно-подданнически идиотичен». Чего стоит хотя бы его рассужде­ние о том, почему жизнь на Луне невозможна:» И правитель­ства не могут дозволить жить на Луне, потому что на ней по причине далекого расстояния и недосягаемости ее можно ук­рываться от повинностей очень легко».

Василий Семи-Булатов — первый в длинной и пестрой ве­ренице чеховских персонажей, доморощенных мыслителей,» филозофов», печенегов, самодуров, властных и грубых» от­цов семейства», бурбонов, унтеров пришибеевых.

Вместе с тем в первом рассказе уже наметилась характер­ная черта Чехова-художника, не любящего разъяснять смысл изображаемого, обижать читателя подсказками и поучениями, заслонять живые образы персонажей собственными рассужде­ниями. Позже Чехов выскажется против авторских характери­стик, похожих на объяснительные надписи,» которые в садах прибивают к деревьям ученые садовники и портят пейзажи».

В первом рассказе еще давала себя знать некоторая прямо­линейность в раскрытии образа, грубоватость шуток. Пройдет несколько лет, и стремительно возрастет писательское мастер­ство, сила сатирического обличения, острота насмешки.

Пришибеев — не просто грубиян и невежда, унтер в нем полностью заслонил человека. Лицо у него» колючее» и голос» придушенный». Он даже не говорит, а» отчеканивает каждое слово, точно командуя». Но за всей бессмыслицей унтера чет­ко прослеживается его позиция:» Где в законе написано, чтоб народу волю давать?» Сама жизнь в его представлении — не­что подозрительное, не вполне соответствующее своду зако­нов, требующее неукоснительного надзора, неусыпной слеж­ки. Когда его отстраняют от должности, Пришибеев недоуме­вает:» За что?!», а выйдя из камеры, кричит на мужиков:» Наррод, расходись! Не толпись! По домам!» —

Вот в чем нестареющая сила чеховского реализма: образ индивидуализирован, очерчен зримо, как живой.

Рядом с самодовольными семи-булатовыми, полицейски­ми надзирателями очумеловыми («Хамелеон»), унтерами пришибеевыми, со всеми этими штатными и сверхштатными блюстителями выстраивается другая группа персонажей мо­лодого сатирика: не» толстых», а» тонких», маленьких, за­пуганных людишек. Маленький чиновник с громкой фами­лией Дездемонов («Депутат, или Повесть о том…») и его со­служивцы решили было протестовать против самодурства начальника. Депутатом к нему единодушно избирают Дездемонова.» Ступай, Сеня! Не бойся! Так и скажи ему! Не на тех наскочил, мол, вашество!» Дездемонов отказывается:» Вспыльчив я, господа… Наговорю чего доброго!» Начало, как будто предвещающее острый конфликт, столкновение с зарвавшимся самодуром. Дездемонов все же соглашается стать депутатом. Но весь юмор в том и состоит, что вслед за большим, почти героическим замахом — никакого удара! Войдя к» его-ству», Дездемонов лишается дара речи. Сюжет рассказа в том, что действие не состоялось. Маленький чело­век, чиновник последнего или предпоследнего ранга и чина, забит, запуган настолько, что унижается даже тогда, когда вышестоящее лицо этого не требует.

Рассказ» Толстый и тонкий» вначале строится так:» тол­стый», узнав, что друг его детства» тонкий» переведен в его де­партамент, тотчас надувается, как» индейский петух»:» Поздно, милостивый государь, на службу являетесь». Но спустя несколь­ко лет, готовя рассказ для сборника» Пестрые рассказы», Чехов переделал конец: толстый уже не надувается, не делает тонкому выговора. Он и вправду растроган неожиданной встречей, ему совсем не

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный софт – сборники сочинений, готовые домашние задания по всем предметам