В конфликте лица и мира Порфирий целиком принадлежит миру

Какие бы личные или идейные драмы ни пережил Порфирий, он выбрал старый берег — бога, реально существующий порядок, позитивный закон; Порфирием мир преследовал, настигал и наказывал все и всех, кто восставал против установленных кодексов.

Порфирий — орудие, которым мир сокрушил Раскольникова, не убедил, а именно сокрушил, победил механически. Порфирий разгадал Раскольникова, по-своему он даже сочувствовал ему, но до конца понять его не может.

Существует всеобщая, объективная и определенная закономерность, она может меняться от эпохи к эпохе, но она всегда остается объективно сущей, и личность должна или подчиняться ей, или восстать против нес. В этом тезисе — первооснова реализма Достоевского. Юношей писал он брату: «Гомер (баснословный человек, может быть как Христос, воплощенный богом и к нам посланный) может быть параллельно только Христу… Ведь в «Илиаде» Гомер дал всему древнему миру организацию и духовной и земной жизни, совершенно в такой же силе, как Христос новому» (Письма, 1, 58). Каждая эпоха имеет независимую от сознания, воли и желаний отдельных людей «организацию духовной и земной жизни». В ранней юности Достоевский вспоминал в связи с этим греко-римский языческий, «гомеровский», мир и сменившую его христианскую Европу. После опыта сороковых и шестидесятых годов, в период писания «Преступления И наказания» Достоевский характеризовал норой господствующую закономерность более конкретно, более социально-исторически. «Во времена баронов,— читаем мы в третьей записной книжке, — повесить на воротах вассала ничего не значило. Убить своего брата —тоже. Следственно, натура подчиняется тоже разным эпохам».

Ричард III был неслыханным злодеем, по он был порождением своей эпохи, и понять его можно, несмотря па всю исключительность его натуры, только через его эпоху. Не нуждается в особых доказательствах, что Достоевский по-своему отлично понимал, что современная ему эпоха была эпохой капиталистической, основной закон которой выражался, по его мнению, в господстве «миллиона» или «золотого мешка», в замене властью денег всех патриархальных, более естественных и органических взаимоотношений между людьми. Мир капитализма —мир всеобщего распадения, разъединения всеобщего равнодушия и всеобщей безжалостности ‘ Страсть к золоту сильнее любви, в царстве денежных отношений любовь, красота, женщина, ребенок, такие как Дуня, как Соня, превращаются в товар, которым можно торговать, и торгуют, как всяким другим товаром.

Достоевский всегда помнил: чтобы быть убедительным, художник должен представить достаточно полную и определенную, объективную картину общества, н котором зарождались трагедии его сюжетов. Это и делало его реалистом, независимо от используемых им выразительных средств, это и образует принципиально реалистическую основу всех его необыкновенных романов, в ТОМ числе «Преступления и наказания».

Реализм Достоевского охватывает действительность ВО всей ее полноте и поэтому не может быть сведен только к психологическому реализму.

В период увлечения натурализмом впервые узнанный на Западе Достоевский характеризовался преимущественно как «замечательный психолог и знаток человеческой души, особенно женской». М. де Вогюэ восхищался в «Преступлении и наказании» анализом преступной психики — самым глубоким со времен «Макбета».

Центр тяжести «Преступления и наказания» лежит не во внутренних состояниях Раскольникова, не в психологических реакциях на испытываемые им несчастья, не на его индивидуальном чувстве жизни, ее неполноты, ее трагизма и не на его индивидуальном представлении о том, в чем выражается полнота, радость и мощь жизни. «Преступление и наказание» — повествование об объективном мире, и персонажи его, и прежде всего Раскольников, взяты из’ самой действительности, увиденной особым образом (но свое видение мира было и у Пушкина, и у Гоголя, и у Толстого, и даже у Гомера).

Достоевский гордился тем, что никогда не погрешал против сущности и законов действительности, что он никогда не выходил за пределы возможного и правдоподобного, что в его произведениях нигде, ни в одной строчке, не проскользнула апелляция к сверхъестественному, к чуду (см. 21, 86). Идет ли речь об Ордынове из «Хозяйки», раннего его произведения, или о бреде Ивана из романа, завершающего его художнический путь, мы всегда найдем самое заботливое, самое тщательное причинно-реалистическое обоснование бредов, кошмаров, галлюцинаций, того, что некритическое сознание могло бы воспринять как фантастическое в узком и тесном смысле слова или как мистику.

Многие считали и до сих пор считают образный мир Достоевского субъективным или даже иллюзорным. Его не раз обвиняли или восхваляли за отступление от жизненной правды или даже за искажение действительности. Достоевского не раз объявляли идеалистом—не в философском только, но и в художественно-методологическом смысле термина. Достоевский же всегда и упорно называл себя реалистом.

Как художник Достоевский со всей страстью ополчился против казенного, благополучного взгляда на действительность. Когда мир поражен кризисом, когда в нем царствуют «беспорядок» и «хаос», неправда и несправедливость, когда тьма не прорезывается светом,— тогда именно реалистический писатель призван будить ощущение не покоя, сознание неблагополучия.

Таким себе представлял реализм Достоевский, таким он и считал свой реализм.

«Вы думаете,— говорил он о себе,— я из таких людей, которые спасают сердца, разрешают души, отгоняют скорбь? Иногда мне это пишут — но я знаю наверно., что способен скорее вселить разочарование и отвращение. Я убаюкивать не мастер, хотя иногда и брался за это»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный софт – сборники сочинений, готовые домашние задания по всем предметам