Трагедия любви в лирике А. А. Блока

Коллекция сочинений: Трагедия любви в лирике А. А. Блока

В моей душе любви весна

Не сменит бурного ненастья…

А. Блок

Говорят, что каждый мужчина через всю жизнь бережно проносит в своих мыслях и мечтах созданный еще в юношеские годы образ своей Дульсинеи Тобосской, своей Прекрасной Дамы. И с годами этот образ только лишь слегка изменяется. И как бы ни складывалась личная жизнь, каждый все равно продолжает мечтать и в мечтах своих обращаться к вечно пре­красной, мудрой, недосягаемой, бережно хранить ее образ и молиться на нее. Ибо так устроен человек. Он не может жить без веры, без чего-то светлого в душе. Любящим свойственно обожествлять любимых.

А. Блок вошел в литературу с первым циклом стихов, так и называвшемся — “Стихи о Прекрасной Даме». И эту тему, этот образ Прекрасной Дамы, вначале такой хрупкий, роман­тичный, а с годами принимавший все более реальные черты, он бережно пронес через все свое творчество. И если образы ранних стихов Блока живут лишь в божественном, романти­ческом мире:

Ты из шепота слов родилась,

В вечереющий сад забралась

И осыпала вишневый цвет,

Прозвенел твой весенний привет.

С той поры, что ни ночь, что ни день,

Надо мной твоя легкая тень, —

То пройдут годы, и жизнь наложит на все свой отпечаток. Почти уйдут юношеская восторженность и романтизм, а вмес­то него появится серый, обыденный мир. И не только появит­ся, но и займет свое главенствующее место. А мир фантазии, мир мечты обратится в легкую дымку вокруг образа. Посте­пенно в лирике Блока будут чувствоваться раздвоенность и восприятие образа женщины через призму двух миров: близ­кого и скорбного “здесь» и лучшего, прекрасного “там». Так, вечная женственность и мудрость соединятся воедино со скорбной реальностью. Душа — ореол, идущий изнутри, ок­ружает земную оболочку прозрачной хрупкой дымкой. Имен­но в ней и заключена та вечная прелесть женщины, которую воспевали поэты всех веков. И это соединение двух миров возносит женщину в глазах поэта на пьедестал богини.

Так пел ее голос, летящий в купол,

И луч сиял на белом плече,

И каждый из мрака смотрел и слушал,

Как белое платье пело в луче…

Она близка, вполне реальна и в то же время недосягаема, как божество. “…Я знаю — ты здесь, ты близко — ты там». Возможно, что именно эта удивительная способность видеть в женском образе божественное начало во многом определила отношение Блока к женщине. Живя реальной жизнью, среди людей, он отчетливо видел, как быт и серая обыденность давят на женщину и губят в ней тот светлый образ, воплощение которого в жизни он искал. Возникает образ женщины на фоне социальных проблем, и горькая действительность все более плотно окружает пыльной завесой “светлый образ»:

И каждый вечер, за шлагбаумами,

Заламывая котелки,

Среди канав гуляют с дамами

Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины

И раздается женский визг,

А в небе, ко всему приученный,

Бессмысленно кривится диск.

И кто эта девушка без имени? Кто она — сон или действи­тельность? Богиня или падшая? Святая или преступница? Де­вушка, которая в пьяном бреду представлялась поэту земным воплощением “святого образа»:

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне…

…И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука…

Эти горечь и боль становятся основными мотивами в стихах Блока. И поразительно ужасными открываются контрасты между двумя мирами:

Под насыпью, во рву некошенном,

Лежит и смотрит, как живая,

В цветном платке, на косы брошенном,

Красивая и молодая…

…Не подходите к ней с вопросами,

Вам все равно, а ей — довольно:

Любовью, грязью иль колесами

Она раздавлена — все больно.

Женщина создана для того, чтобы любить и быть любимой. Но если судьба распорядилась иначе и быт раздавил ее, то чья в том вина? Блок, конечно, видел и понимал это. И потому, наверное, в его стихах женщина всегда будет жертвой, всегда будет оправдана:

Я не только не имею права,

Я тебя не в силах упрекнуть

За мучительный твой, за лукавый,

Многим женщинам сужденный путь.

Возможно, это явилось одной из главных причин того, что любовь и судьба женщины в лирике Блока всегда трагичны. Женские образы из стихотворений “Перед судом» и “На же­лезной дороге » впоследствии выльются в образ Катьки в поэме “Двенадцать». И Катька явится олицетворением трагической женской судьбы и трагической жизни людской, ибо по поло­жению женщины можно судить о жизни общества. И если несчастна женщина, если осквернена любовь — самое святое, что может быть в человеке, то как может быть счастливою жизнь? Быт и серость жизни реальной женщины отодвинули

Дымчатый образ, и пришел ему на смену другой, вполне кон­кретный. Образ той “страстной, безбожной, пустой, незабвен­ной». Любовь к этой женщине подобна искре. Она загорается, мгновения светит безумным светом, чтобы испить наслаждение жизни до дна и чтобы так же скоро погаснуть, сгореть.

И пусть она “безбожная, пустая», и пусть пыль повседнев­ности окутала ее, она всегда будет не грешницей, а мученицей. И любовь к женщине для Блока останется светлым и святым чувством, которое он сумел сохранить и пронести через все творчество.

В снах печальных тебя узнаю

И сжимаю руками моими

Чародейную руку твою.

Повторяю далекое имя…

(function(){