Содержание второй части романа Юрия Бондарева «Берег»

Говоря о том, что ом сам не взялся бы категорически определенно сформулировать главную идею «Берега», что она во всем содержании романа, Юрий Бондарев заметил, однако, что «это – не только мост из прошлого в настоящее. Это роман о счастье, о любви, о поисках смысла жизни. В самом названии заложено все – «Берег». Каждый человек пытается найти свой берег, который должен оправдать или объяснить смысл его пройденной жизни. Название романа говорит о смысле жизни. Человек ищет берег и в себе, и вне себя. Нашел человек свой берег или не нашел – в этом категория счастья или несчастья».

О смысле жизни, об исторической памяти народа, о его праве на возмездие, о том, что может сделать на земле один человек, размышляют Никитин и Самсонов, Дицман и Вебер, Эмма Герберт и Лота Титтель, вольно или невольно координируя свои представления с пережитой военной драмой. О том же размышляем и мы вместе с автором.

Вторая часть романа, названная «Безумие», в этом смысле обретет не ретроспективное, а сугубо актуальное значение. Ибо в ней содержатся как раз те главные тревожные вопросы, которые не устранены и по сей день, и ответы на них не однозначные, не претендующие на исчерпывающую окончательность, но, как представляется, истинно гуманные и человечные.

Об этом размышляет Юрий Бондарев, вводя нас в историю отношений двух центральных персонажей «Берега» – Никитина и Эммы, от первой встречи которых протянутся тугие нити к сегодняшней жизни общества, к тем ориентирам, которые направляют его поступательное развитие. Размышляет в романе композиционно и эстетически сложном, многомерном и многоаспектном, как многомерна и сложна сама жизнь с ее непредвиденными поворотами и изломами, случайностями и закономерностями.

И после того, как Княжко не стало, его образ незримо присутствует в романе, соизмеряя глубину и истинность возникающих конфликтов и проблем. Неисчезающую боль утраты, пустоту, образовавшуюся в жизни после ухода Княжко, нестерпимое сознание своей вины за то, что именно Княжко, а не он сам и никто другой, не сделал того, что сделал лейтенант, Никитин будет ощущать всю жизнь. Вся жизнь станет путем к Княжко, к той высоте, которую он олицетворял собою в представлениях Никитина. Здесь истоки сквозного действия романа, его художественной сверхзадачи.

В его повествовательной структуре Княжко воспринимается как та прекрасная высота, по которой вольно или невольно равняются все персонажи «Берега», та идейная и нравственная призма, через которую преломляются оценки поведения и мысли, их истинность и достоинство. И это касается не только Никитина или Гали, беззаветно любящих своего друга, но и Гранатурова, во всех отношениях противоположного лейтенанту, Меженина или Самсонова, чьи фигуры приобретают особую окрашенность в свете неповторимой личности Андрея Княжко.

Образ мыслей, чувств, поведение Андрея Княжко, связуя «военные» и «мирные» части «Берега», объяснят органичность общего замысла и его художественного осуществления. Мы глубже поймем неустанное стремление Никитина к лучшему, истинному, его душевную чистоту и ранимость, его готовность принять на себя чужую боль и его нестерпимый гнев и страдание при соприкосновении с реальной пошлостью, грубостью, неправдой. Нам шире откроется смысл проблем, представившихся Никитину, теперь уже сложившемуся и не совсем молодому человеку, известному писателю, ступившему на землю Германии семидесятых годов. На ту самую землю, в которой покоится лейтенант Княжко.

Ответы во многом, если не целиком, связанные с образом главного героя романа – юного лейтенанта Княжко. Героя и в собственном смысле слова, впечатляющего своей личностью и подвигом, оказывающего заразительное влияние на окружающих, вызывающего чувство любви и горестное чувство при вынужденном расставании с ним. Героя и в эстетическом смысле – лица не созерцающего, а действующего, так или иначе стягивающего к себе все основные идейные нити романа,

Рано оборвавшаяся жизнь этого прекрасного юноши, не хотевшего, чтобы проливалась кровь, чтобы продолжалась Война, будет тем незримым и настойчивым ориентиром, по которому станет выравниваться мозаичная, казалось бы, структура «Берега», романа, обращенного к тому миру, который сегодня закрывает глаза на исторические уроки, так непоправимо тяжко оплаченные.

(function(){