Перебешенство романа «Маруся Чурай» Богомолье

Затаив дыхание, слушала вся рассказы дьяка в жизни его в Полтаве. Но не смела сказать в себя: это только ее страдание, это только ее жизнь. Дорогой они видят города и села, которые стали болью и славой Украины. Здесь пролилась кровь за волю Украины. Там отступало войско Остряницы. Здесь села сбил копытами Кончак. Здесь Война уничтожила столько людей, что и переночевать не к ком попросится. Это здесь схватили когда-это Наливайко, который был молод и красил. И жил, и умер, как подобает казаку. За то, что вон боролся: За то, что вон боролся за свободу, его сожгли. А вот уже и Лубны – столица страшного Яремы Вишневецкого. Нет теперь дворца на Замковой горе, и живет память в преступном мучителе собственного народа, позором покрыто это имя. В истории свои уроки. Отдыхая в одном из пустых договори, дьяк вспоминает все, что знал в Вишневецком, об окружающих селах. Страшные картины обожженной земли, изувеченной войной, принуждают всю на время забыть в личном горе: Сердце опять плакать научило на этой дорогое в Киев из Лубнов?! И вот в ее душа рождается песня в Байде и Вишневецком. Дьяк удивлен: А ты поешь – душу всю пронимает. Бывают, может, и лучше голоса, но такого второго нет!

Туда и по сходились паломники. Долго водил дьяк всю, рассказывая ей в святых, которые нашли здесь последнее пристанище. Но не столько в них говорил дьяк, сколько в тех, кто, по его мнению, не менее заслуживал зваться святыми. Вон говорил в рыцарях-казаках, которые даже жизни не пожалели для своего народа, а никто не знает об их героических поступках: И говорит дьяк: – Нет у нас меры. Сысой, дерий – мученики веры. А Байда что, вот веры отступился? А что сильнее подпирает твердь – Молитва преподобного Антония Наливайко ли мученическая смерть?.. Уже везде у нас есть разные школы братские. Полукркаины сироты казацкие: Такие же горькие, такие же беззащитные! А им все то же – в подвигахронии. Потому что учит детей

(function(){