Лев Николаевич Толстой – Чтоб жить честно

«Мне смешно вспомнить, как я думывал и как вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый и честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаяния, без путаницы жить себе потихоньку и делать не тороцясь, аккуратно все только хорошее. Смешно!.. Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость». Эти слова Толстого из его письма (1857) многое объясняют в его жизни и творчестве. Проблески этих идей рано возникли в сознании Толстого. Он не раз вспоминал игру, которую очень любил в детстве.

Ее придумал старший из братьев Толстых — Николенька. «Так вот он-то, когда нам с братьями было — мне пять, Митеньке шесть, Сереже семь лет, объявил нам, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми; не будет ни болезней, никаких неприятностей, никто ни на кого не будет сердиться, и все будут любить друг друга, все сделаются муравейными братьями. (Вероятно, это были «моравские братья»; о которых он слышал или читал, но на нашем языке это были муравейные братья.) И я помню, что слово «муравейные» особенно нравилось, напоминая муравьев в кочке».

Тайна человеческого счастья была, по словам Николеньки, «написана им на зеленой палочке, а палочка эта зарыта у дороги на краю оврага Старого Заказа». Чтобы узнать тайну, надо было выполнить много трудных условий… Идеал «муравейных» братьев — братство людей всего мира — Толстой пронес через всю жизнь. «Мы называли это игрой,— писал он в конце жизни,— а между тем все на свете игра, кроме этого…» Детские годы Толстого прошли в тульском имении родителей — Ясной Поляне. Матери Толстой не помнил: она умерла, когда ему не было двух лет.

В 9 лет он потерял и отца. Участник заграничных походов времен Отечественной войны, отец Толстого принадлежал к числу дворян, критически относившихся к правительству: он не пожелал служить ни в конце царствования Александра I, ни при Николае. «Разумеется, я ничего не понимал этого в детстве,— вспоминал много позднее Толстой,— но я понимал то, что отец никогда ни перед кем не унижался, не изменял своего бойкого, веселого и часто насмешливого тона. И это чувство собственного достоинства, которое я видел в нем, увеличивало мою любовь, мое восхищение перед ним».

Воспитательницей осиротевших детей Толстых (четырех братьев и сестры Машеньки) стала дальняя родственница семьи Т. А. Ер-гольская. «Самое важное лицо в смысле влияние на мою жизнь»,— говорил о ней писатель. Тетенька, как ее называли воспитанники, была человеком решительного и самоотверженного характера. Толстой знал, что Татьяна Александровна любила его отца и отец любил ее, но их разлучили обстоятельства. Сохранились детские стихи Толстого, посвященные «милой тетеньке». Писать он начал лет семи. До нас дошла тетрадь за 1835 год, озаглавленная: «Детские забавы. Первое отделение…». Здесь описаны разные породы птиц. Первоначальное образование Толстой получил дома, как принято было тогда в дворянских семьях, а семнадцати лет поступил в Казанский университет. Но занятия в университете не удовлетворяли будущего писателя.

В нем пробудилась мощная духовная энергия, которой сам он, быть может, еще не осознавал. Юношач много читал, размышлял. «…С некоторого времени,— записывала в дневнике Т. А. Ергольская,— изучение философии занимает его дни и ночи. Он думает только о том, как углубиться в тайны человеческого существования». Видимо, по этой причине девятнадцатилетний Толстой покинул университет и уехал в Ясную Поляну, доставшуюся ему по наследству. Здесь он пытается найти применение своим силам. Он ведет дневник, чтобы давать себе «отчет каждого дня с точки зрения тех слабостей, от которых хочешь исправиться», составляет «правила для развития воли», берется за изучение многих наук, решает улучшить жизнь крестьян.

Но планы самовоспитания оказываются слишком уж грандиозными, а мужики не понимают молодого барина и не желают принимать его благодеяний. Толстой мечется, ищет цели в жизни. Он то собирается ехать в Сибирь, то отправляется в Москву и проводит там несколько месяцев — по собственному признанию, «очень безалаберно, без службы, без занятий, без цели»; то едет в Петербург, где успешно сдает в университет экзамены на степень кандидата, но не завершает и этого начинания; то собирается поступить в Конногвардейский полк; то вдруг решает арендовать почтовую станцию… В эти же годы Толстой серьезно занимается музыкой, открывает школу для крестьянских детей, берется за изучение педагогики… В мучительных поисках Толстой постепенно приходит к тому главному делу, которому посвятил всю остальную жизнь, — к литературному творчеству. Возникают первые замыслы, “появля-р ются первые наброски.

В 1851 году вместе с братом Николаем Толстой отправился; на Кавказ, где шла бесконечная война с горцами,— отправился, однако, с твердым намерением стать писателем. Он участвует в боях и походах, сближается с-новыми для него людьми и в то же время напряженно работает. Толстой задумал создать роман о духовном развитии человека. В первый же год кавказской службы он написал «Детство». Повесть четыре раза переделывалась. В июле 1852 года первое свое законченное произведение Толстой послал Некрасову в «Современник». Это свидетельствовало о большом уважении молодого писателя к журналу.

Проницательный редактор, Некрасов высоко оценил талант начинающего автора, отметил важное достоинство его произведения — «простоту и действительность содержания». Повесть была напечатана в сентябрьском номере журнала. Так в России появился новый выдающийся писатель — это было очевидно для всех. Позднее печатаются «Отрочество» (1854) и «Юность» (1857), составившие вместе с первой частью автобиографическую трилогию.

Главный герой трилогии духовно близок автору, наделен автобиографическими чертами. Эту особенность творчества Толстого впервые отметил и объяснил Чернышевский. «Самоуглубление», неутомимое наблюдение над самим собой было для писателя школой познания человеческой психики. Дневник Толстого (писатель вел его с 19 лет в течение всей своей жизни) был своеобразной творческой лабораторией. Изучение человеческого сознания, подготовленное самонаблюдением, позволило Толстому стать глубоким психологом. В созданных им образах обнажается внутренняя жизнь человека — сложный, противоречивый процесс, обычно скрытый от посторонних глаз. Толстой раскрывает, по словам Чернышевского, «диалектику человеческой души», т. е. «едва уловимые явления… внутренней жизни, сменяющиеся одно другим с чрезвычайнбй быстротой и неистощимым разнообразием».

Когда началась осада Севастополя англо – французскими и турецкими войсками (1854), молодой писатель добивается перевода в действующую армию. Мысль о защите родной земли воодушевляла Толстого. Прибыв в Севастополь, он сообщал брату: «Дух в войсках выше всякого описания… Только наше войско может стоять и побеждать (мы еще победим, в этом я убежден) при таких условиях». Свои первые севастопольские впечатления Толстой передал в рассказе «Севастополь в декабре» (в декабре 1854 года, через месяц после начала осады).

Рассказ, написанный в апреле 1855 г., впервые показал России осажденный город в его подлинном величии. Война изображалась автором без прикрас, без громких фраз, сопровождавших официальные известия о Севастополе на страницах журналов и газет. Будничная, внешне беспорядочная суета города, ставшего военным лагерем, переполнённый лазарет, удары ядер, взрывы гранат, мучения раненых, кровь, грязь и смерть — вот та обстановка, в которой защитники Севастополя просто и честно, без лишних слов выполняли свой тяжелый труд. «Из-за креста, из-за названия, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: должна быть другая, высокая побудительная причина,— говорил Толстой.— И эта причина есть чувство, редко проявляющееся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого — любовь к родине».

Полтора месяца Толстой командовал батареей на четвертом бастионе, самом опасном из всех, и писал там в перерывах между бомбардировками «Юность» и «Севастопольские рассказы». Толстой заботился о поддержании боевого духа своих соратников, разработал ряд ценных военно-технических проектов, хлопотал о создании общества для просвещения солдат, об издании журнала для этой цели. И для него все очевиднее становилось не только величие защитников города, но и бессилие крепостнической России, сказывающееся в ходе Крымской войны. Писатель решил открыть глаза правительству на положение русской армии.

В специальной записке, предназначенной для передачи брату царя, он вскрывал главную причину военных неудач: «В России, столь могущественной своей материальной силой и силой своего духа, нет войска; есть толпы угнетенных рабов, повинующихся ворам, угнетающим наемникам и грабителям…» Но обращение к высокопоставленному лицу не могло помочь делу. Толстой решил рассказать русскому обществу о гибельном положении Севастополя и всей русской армии, о бесчеловечности войны. Свое намерение Толстой выполнил, написав рассказ «Севастополь в мае» (1855).

Толстой рисует войну как безумие, заставляющее усомниться в разуме людей. В рассказе есть поразительная сцена. Объявлено перемирие, чтобы убрать трупы. Солдаты воюющих между собой армий «с жадным и благосклонным любопытством стремятся одни к другим». Завязываются беседы, слышатся шутки, смех. А между тем десятилетний ребенок бродит среди убитых, собирая голубые цветы. И вдруг с тупым любопытством он останавливается перед обезглавленным трупом, разглядывает его и в ужасе бежит прочь. «И эти люди — христиане…— восклицает автор,— не упадут с раскаянием вдруг на колени… не обнимутся, как братья? Нет! Белые тряпки спрятаны, и снова свистят орудия смерти и страданий, снова льется честная, невинная кровь и слышатся стоны и проклятия». Толстой судит о войне с нравственной точки зрения. Он обнажает ее влияние на человеческую мораль.

Наполеон ради своего честолюбия губит миллионы, а какой-нибудь прапорщик Петру-ков, этот «маленький Наполеон, маленький изверг, сейчас готов затеять сражение, убить человек сотню для того только, чтобы получить лишнюю звездочку или треть жалованья». В одной из сцен Толстой рисует столкновение «маленьких извергов» и просто людей. Солдаты, раненные в тяжком бою, бредут в лазарет. Поручик Непшитшетский и адъютант князь Гальцин, наблюдавшие за боем издали, убеждены, что среди солдат много симулянтов, и они стыдят раненых, напоминают им о патриотизме. Гальцин останавливает высокого солдата. «— Куда ты идешь и зачем? — закричал он на него строго.— Него…— но в это время, совсем вплоть подойдя к солдату, он заметил, что правая рука его была за обшлагом и в крови выше локтя. — Ранен, ваше благородие! — Чем ранен? — Сюда-то, должно, пулей,— сказал солдат, указывая на руку,— а уже здесь не могу знать, чем голову-то прошибло,— и он, нагнув ее, показал окровавленные слипшиеся волосы на затылке. — А ружье другое чье? — Стуцер французский, ваше благородие, отнял; да я бы не пошел, кабы не евтого солдатика проводить, а то упадет неравно…»Тут даже князю Гальцину стало стыдно. Впрочем, стыд его мучил недолго: уже на следующий день, гуляя по бульвару, он хвастал своим «участием в деле»… Третий из «Севастопольских рассказов» — «Севастополь в августе 1855 года» — посвящен последнему периоду обороны. Снова перед читателем будничный и тем более страшный лик войны, голодные солдаты и матросы, измученные нечеловеческой жизнью на бастионах офицеры, а подальше от боевых действий — воры-интенданты с очень воинственной внешностью.

Из отдельных лиц, помыслов, судеб складывается образ героического города, израненного, разрушенного, но не сдавшегося. Работа над жизненным материалом, связанным с трагическими событиями в истории народа, побудила молодого писателя определить свою художественную позицию. Рассказ «Севастополь в мае» Толстой заканчивает словами: «Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен,— правда». Последний севастопольский рассказ был дописан в Петербурге, куда Толстой приехал в конце 1855 года уже прославленным писателем.

(function(){