История написания романа Грина «Блистающий мир»

Но этого до конца жизни писателя не понимали некоторые издатели: в частности; в крупнейшем в то время издательстве «Заводы и фабрики» (ЗИФ) Грину ответили на его просьбу выпустить сборник его рассказов: «Вы не хотите откликаться эпохе, и, в наших лицах, эпоха вам мстит» . Однако писатель продолжал неустанно работать. В том же, 1921 г. из небольшого рассказа «Состязание в Лиссе», написанного в связи с аэрошганными состязаниями, которые Грин наблюдал в Петербурге в 1910 г., родился роман «Блистающий мир». В 1924 г. Грин переезжает из Ленинграда в Феодосию, в Крым. Давняя детская мечта о морской службе уже давно угасла, разбитая суровыми обстоятельствами жизни, но мечта о море, о бесконечном просторе бегущих куда-то волн не угасала в нем никогда. Его всегда неудержимо влекло к морю, и возвращение к нему, к красоте крымской природы, к любимому Севастополю – городу его мечты и фантазии Зурбагану – вызвало новую вспышку творческой энергии Грина. В 1925 г. он публикует роман «Золотая цепь»; в 1928 г. морские легенды родили «Бегущую по волнам»; в 1929 г. вышел роман «Джесси и Моргиана»; в 1930 г. Грин поселяется в городе Старый Крым, где заканчивает «Дорогу никуда».

И после опубликования этого романа Грин, несмотря на серьезную болезнь, много и упорно работает; как и всякому настоящему труженику, вся жизнь которого заключена в любимой работе, ему невозможно оторваться от задуманных книг. Он начинает новый роман – «Недотрога», оставшийся незаконченным, пишет рассказы: «Комендант порта», «Пари», «Бархатная портьера» и др., увидевшие свет только после смерти писателя. Одновременно Грин пишет «Автобиографическую повесть», которую так и не успел закончить. Шесть глав ее были опубликованы при жизни писателя, сначала в журналах, а потом отдельной книгой, первые сигнальные экземпляры которой прибыли в Старый Крым за несколько дней до смерти писателя.

Успев только полюбоваться на эту последнюю свою книгу, Александр Степанович Грин умер от рака горла 8 июля 1932 г. К профессиональной писательской деятельности Грин подошел, когда ему еще ие было 30 лет. Но за спиной у него остался трудный жизненный путь, полный надежд и разочарований, было мало радостей и очень много горя. Блок писал, подводя итоги 1907 литературного года: «Реакция, которую нам выпало на долю пережить, закрыла от нас лицо жизни, проснувшейся было, на долгие, быть может, годы. Перед нашими глазами – несколько поколений, отчаивающихся в своих лучших надеждах… почти не видишь вокруг себя настоящих людей, хотя и веришь, что в каждом встречном есть запуганная душа, которая могла бы стать очевидной для всех, если бы захотела» .

Грин также принадлежал, к числу людей, «отчаявшихся в своих лучших надеждах»; в его миропонимании было немало элементов эсеровской мелкобуржуазной революционности, серьезной путаницы, неверных представлений. Все это не могло не сказаться на содержании его рассказов, на тех идеях, которые питали его творчество и которые он нес своим читателям.

Творчество писателя было очень противоречиво. Разуверившись в своих надеждах и мечтаниях, надломленный борьбой и жестокими условиями жизни в царской России, писатель попытался было встать в позу почти постороннего зрителя, откуда-то со стороны наблюдающего жизнь, мелькающую перед глазами.

Но это была неудачная позиция: она отнимала у писателя главное – связь с текущей жизнью, ставила его в такое положение, о котором он значительно позже сам очень метко сказал: «… вы… слушаете голоса всех нехитрых истин сквозь толстое стекло жизни; они кричат, но вы не услышите» (3; 61). Так могло бы случиться и с Грином: отойдя в сторону, он потерял бы ощущение живой жизни. Это могло устроить (и устраивало, более того – к этому стремились) символистов, декадентов разных направлений и течений, но, бесспорно, не могло устроить Грина – человека, любившего жизнь, несмотря нэ все ее удары, писателя, который с самого начала взялся за перо потому, что он чувствовал потребность о многом поведать людям – и о том, что он видел в жизни небезынтересного для других, и, главное, о том, что он хотел бы видеть в жизни и к чему было бы полезно привлечь всеобщее внимание.

Критика уже не раз отмечала, что в стиле и манере первых, реалистических рассказов Грина явно чувствуется влияние Куприна – писателя, которого Грин очень любил; их сближали общие гуманистические идеалы, любовь к жизни, вера в светлое будущее простого человека. Однако в сравнении с такими шедеврами Куприна, написанными примерно в те же годы (1906-1909), как «Штабс-капитан Рыбников», «Гамбринус», «Суламифь», «Листригоны», рассказы Грина выглядят, конечно, еще ученическими. В них можно встретить и банальные ситуации, и стандартные, обыденные фразы, довольно многословные, полные необязательных эпитетов, сравнений, метафор,- фразы литературно грамотные, но истертые. В какой-то мере здесь можно применить к Грипу слова, которые говорит герой его «Золотой цени»: «…я был тогда еще далек от привычного искусства взрослых людей – обводить чертой слова мелькающие, как пена, образы» (4; 92). «Пены» в этих рассказах, действительно, еще очень много и мало четких, ясных, выкристаллизовавшихся в слове образов.

Но рассказы реалистического плана не составляют обособленной группы произведений, характерных только для молодого Грина: они встречаются и в позднейшем его творчестве. Точнее, писатель никогда не переставал создавать их: в 1910-1917 гг. были написаны «Каюков», «Ерошка», «Воздушный корабль», «Ночлег», «В лесу», «Малинник Якобсона», «Черный алмаз», «Гранька и его сын», «Проходной двор», «Глухая тропа» и др. В 1923- 1924 гг. Грином была написана «Повесть о лейтенанте Шмидте» – совершенно реалистическое произведение о революционере-демократе Петре Петровиче Шмидте – руководителе восстания севастопольских матросов в 1905 г., расстрелянном после подавления восстания. К сожалению, повесть была сдана в издательство в рукописном виде и осталась неопубликованной, а сама рукопись утеряна и до сих пор не разыскана. Часть повести в виде очерка «Памяти лейтенанта Шмидта» была опубликована в 1928 г. в газете «На вахте» .

В последний период творчества Грин написал ряд очерков-воспоминаний («Случайный доход», «По закону», «Золото и шахтеры», «Тюремная старина»), подготовлявших «Автобиографическую повесть» – историю его тяжелого детства, несбывшихся юношеских мечтаний, попыток найти свое место в жизни. Грин не успел написать ее всю, не успел рассказать о многих очень важных этапах своего жизненного пути, о своем творчестве, но то, что им уже было написано, представляет большой интерес как широкая реалистическая картина той эпохи. Это не автобиография, а именно повесть, в которой Грин – главное действующее лицо ее – сумел правдиво и верно рассказать «о времени и о себе».

В это же время был создан ряд художественных произведений: «История одного ястреба», носящая также автобиографический характер, «Акварель» – превосходная миниатюра о силе искусства, преображающего людей, «Комендант порта» – казалось бы, небольшой психологический этюд, беглая зарисовка, а по существу драматическое повествование большой художественной силы.

И хотя герои последних двух рассказов носят по-гриновски необычные имена, в них нет ни экзотики, ни эффектно развернутого сюжета,- здесь господствует простота, доступная только мастеру, глубокая искренность и лиризм, слегка повитые авторской иронией.

(function(){