ГИА Духовное становление личности

Князя Андрея навещает в его деревенском уединении Пьер Безухов. Между друзьями идет разговор о главных вопросах не только их собственной, но вообще человеческой жизни. Однако перед нами не отвлеченная дискуссия, а диалог очень неодинаковых личностей. Страницы, посвященные свиданию в Богучарове, — одни из самых философски глубоких и вместе с тем художественно обаятельных в романе Толстого. Вот к чему непрестанно возвращается разговор как к своему центру, главному содержанию: что такое добро, справедливость, правда не в относительном, личном смысле, а в абсолютном, объединяющем, общем для всех? И существует ли это общее? Своя мечта, своя правда у каждого человека при отсутствии общей правды, необходимость и разумность меры добра и зла, того нравственного закона, что именно и является смыслом и целью всех жизненных поисков Андрея и Пьера. Однако восторженно-отвлеченные речи Пьера не действуют на Болконского. Князь Андрей строг в своем отношении к жизни, он не хочет больше самообманов, гонит прочь утешения, он нарочито сухо-логичен, ему нужна только истина. Но какое-то нелогическое чувство, скрытое от себя, осталось в нем, и оно говорит, что истины, к которым он пришел, — не абсолютные истины.” Зачем?” — вот великий вопрос, вопрос о цели, о назначении человека, его жизни, событиях, истории. Человеку недостаточно факта события, он хочет узнать: зачем? Жизнь не проста, и этот вопрос мучает толстовского героя в самые критические моменты жизни. Свидание с Пьером было для князя Андрея вехой, с которой началась его новая жизнь во внутреннем мире. Приехав по делам в Отрадное, князь Андрей впервые встречается с Наташей. Она пробудила в Болконском потребность простого контакта с другим человеком — она была прежде закрыта князю Андрею, решавшему для себя одного всеобщие проблемы человеческого бытия. До Аустерлица Болконский стремился жить для других, отделяя себя от них, теперь же — жить вместе с другими.” Чтобы не для одного меня шла моя жизнь”, — вот постоянная ГИА размышлений князя Андрея, главный, ведущий их мотив. В Петербурге Андрей во второй раз встречает Наташу Ростову на балу. Он покинул свое уединение и предался общественной деятельности; он занят службой в центре подготовки гражданских реформ, близок к Сперанскому — новому” великому человеку”, которым он теперь увлечен; опять общественное стремление его незаметно приняло форму прежних иллюзий; снова влечет его во внешние сферы,” туда, где готовилось будущее”. Но одна встреча с Наташей разрушает все это. Разрыв с Наташей возобновляет страдание Болконского, то страдание от неидеальности жизни, которое он знал всегда. Наташа могла променять его на пустого хлыща Курагина — это для князя Андрея последнее разоблачение всяких идеальных иллюзий. Ощущение краха соединяется у Болконского с начавшейся войной, вторжением завоевателей, пожаром Смоленска, разорением Лысых Гор, его родного гнезда. Грубое насилие, то же, что сломало его судьбу, теперь играет свою пагубную роль в общей жизни людей. В роковую минуту смертельного ранения, когда дымящаяся граната, готовая тотчас взорваться, вертится волчком рядом с ним, страстный порыв любви к жизни захватывает князя Андрея. Непосредственного ощущения жизни он не знал, а если оно приходило, то разоблачалось потом как обман. В минуту ранения в первый и единственный раз он испытал с такой силой непосредственное чувство к лугу, пашне, струйке дыма. В умирающем князе Андрее идет борьба между любовью земною, мирской, ограниченной, различающей, избирательной любовью к одному человеку, которая может быть неотрывна от ненависти к другому, и абстрактной любовью, неразличающей, беспредметной, безличной. Страсть к жизни, с яркой силой испытанная в минуту ранения, затем заменяется абстрактной любовью к врагу. Но приходит Наташа, они встречаются вновь. Возобновившаяся любовь к одной женщине привязывает опять к жизни, вытесняя безразличное чувство любви вообще. В этой борьбе одолевает абстракция, нечеловеческая любовь, одолевает смерть. Неидеальная, земная, мирская любовь требует от человека такого участия в жизни, которое для князя Андрея было всегда тяжело, невозможно. И все же есть основания утверждать, что если б автор оставил своего героя живым, то он был бы одним из тех, кто в 1825 году вышел на Сенатскую площадь в Петербурге.

Совершенно иначе складывается жизнь Пьера Безухова. Вот он перед нами в момент разрыва с женой, после дуэли с Долоховым. Этот момент для Пьера — итог его отношений с великосветским обществом. Его тревожат не столько личные вопросы, сколько глобальные проблемы вообще:” Кто прав? Кто виноват? Никто”. После объяснения с женой он едет в Петербург, продолжая думать все то же; он не понимает, глядя на других людей, каким образом все они могли жить, не разрешив тех вопросов, которые занимают его.” Все в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным. В нем самом и вокруг него _ это для Пьера одно и то же. Его личное существование должно быть оправдано целесообразным устройством мира, и утрата этого чувства высшей целесообразности означает личное несчастье Пьера, тупик, почти невозможность жить. Пьеру определено собственным опытом и судьбой анализировать и распутывать, искать выход к общей правде через иллюзии и разочарования. Такой иллюзией станет масонство, которое войдет в судьбу Пьера в тяжелейшую минуту полной потерянности. Но позже, когда придет разочарование в масонстве, еще безнадежнее, кажется, будет тот новый тупик, в котором очутится Пьер и из которого только через испытания войны и плена ему суждено будет выбраться. Двенадцатый год — совсем другое состояние жизни Пьера, отличающееся от разнобоя мыслей, который царил в душе героя в Торжке. Теперь, под Бородино, на место парадоксов встает действительное противоречие. Именно в плену, в лишениях и недостатках, Пьер научился ценить непосредственную жизнь, существование как процесс. В результате сближения с простыми солдатами, в результате знакомства с Платоном Каратаевым Пьер приходит к тому заключению, что несчастье людей происходит” не от недостатка, а от излишка”. Излишек здесь — не только материальные преимущества, отделяющие господ от народа, но также излишек духовной, внутренней жизни: искания, развития,” Диалектика души”. Это все несвойственно им, простым людям, солдатам, крестьянам. Им как бы дано непосредственно, прямо, стихийно то знание смысла существования, к которому ищущие герои” Войны и мира” пробиваются долго и трудно. Среди запутанной сложности жизни герои Толстого ищут ее простое и общее содержание. 1812 год и становится таким проясняющим все событием. А каков в эпилоге Пьер? Он вернулся во многом к” докаратаевскому” своему состоянию, к себе самому, к своим беспокойным вопросам, сомнениям. Пьер приходит в тайное политическое общество. В” Войне и мире” жизнь подводит чему-то итог, как, например, стремлению князя Андрея к славе, — и к эпилогу кажется, что уже подведен итог всему; но то, что было снято и подытожено, возобновляется, делается опять актуальным, живым. Своей концовкой” Война и мир” — открытая книга: последние слова повествования — это мечты ребенка, планы жизни, которая вся впереди. И кто знает, может быть, Николенька Болконский, дети Безухова и их ровесники так же будут мучиться мыслями о своем предназначении, о счастье, славе, как это было с их отцами?

(function(){