Другая сторона романа в «Журнале Печорина»

В центре романа «Герой нашего времени» – личность исключительно одаренная и масштабная, обладающая сильным и прозорливым умом, твердой волей и другими ценными качествами. Однако эта выдающаяся личность порождена индивидуалистическим веком и впитала в себя все его свойства. Крайний индивидуализм вошел в плоть и кровь лермонтовского героя. И тут выяснилось, что из двух слагаемых, спаянных и неотделимых друг от друга, но выявляемых лишь с помощью анализа, – одаренная личность и индивидуалист – последнее слагаемое победило первое, подчинило и преобразило «светлое» начало души Печорина, который не может достойно проявить свои способности и реализовать их. Индивидуалист Печорин стал препятствием для воплощения в жизни лучших сторон более чем незаурядного героя. И это подчеркнуто символической линией Печорин-Вера. Герои любят друг друга, и ценность любви могла бы осуществиться в их союзе. Но в том-то и дело, что нравственный Идеал все время ускользает и оказывается недостижимым.

Другая сторона медали. Печорин, как уже сказано, проверяет людей в своих жестоких опытах. Но в чем заключаются законы, стоящие над ним и управляющие его поведением, он узнать не может. И об этом прямо в повести «Фаталист». Такой нравственный проверкой героя служит судьба других людей. Они выступают мерилом внутренней состоятельности личности. Здесь Печорин также терпит моральное поражение. Он оказывается виновным в гибели Грушницкого, сыграв в ней фатальную роль. Из того, что Грушницкий неумный, хвастливый офицер и позер, еще не следует, что его (и таких людей, как он) надо лишать жизни. Грушницкий стал жертвой виновного в его гибели Печорина. И герой это чувствует и сознает, что зло изначально присуще индивидуализму и что оно может не быть результатом сознательного, продуманного действия, а возникнуть само собой, из самого хода вещей.

В соответствии с таким наполнением сюжета и изображением действующих лиц Лермонтов в своем романе, выросшем из романтизма, открывает путь к реализму. Это выразилось в ом, что автор учитывал социально-историческую обусловленность героя. Романтизм отвлекался от исторической и социальной мотивировок. Личность в романтизме не зависела от среды и от века, которые не формировали ее. В романе Лермонтова Печорин – человек индивидуалистического века и дворянско-офицерской среды. Оба эти обстоятельства и сформировали его личность. Это свидетельствует о реалистических исканиях Лермонтова. Однако при этом центр тяжести перемещен Лермонтовым на результат воздействия времени и окружения, на внутренний мир Печорина, мотивы и стимулы его поведения.

Следовательно, можно сделать вывод не только о реалистических началах лермонтовского романа, но о психологизме «Героя нашего времени». Лермонтов написал новый русский психологический роман, предугадав дальнейшее развитие русской прозы в этом направлении. Отныне русский роман в его лучших, классических образцах станет романом психологическим. Он всегда будет сосредоточен на внутреннем мире героев и будет уклоняться от прямых и контрастных оценок.

Печорин незримо руководит действиями и поступками окружающих, навязывая им свою волю и тем упиваясь. Он и в себе не ошибается, не утаив от собственного внимания скрытые слабости душевные. И читатель, способный сопоставить и осмыслить поступки персонажей, узревает неожиданно мелочность и тщеславие, достойное скорее Грушницкого: «Мне в самом деле говорили, что в черкесском костюме верхом я больше похож на кабардинца, чем многие кабардинцы. И точно, что касается до этой благородной боевой одежды, я совершенный денди: ни одного галуна лишнего; оружие ценное в простой отделке, мех на шапке не слишком длинный, не слишком короткий; ноговицы и черевики пригнаны со всевозможной точностью; бешмет белый, черкеска темно-бурая».

Печорин – герой. Но героизм его – душевный, не духовный по природе своей. Печорин – эмоционально мужественный человек, но он не в состоянии раскрыть в себе самом своего истинного внутреннего человека. Упиваясь своею силою или терзаясь внутренними муками, он вовсе не смиряет себя даже тогда, когда видит в себе явные слабости, явные падения, наоборот: он постоянно склонен к самооправданию, которое соединяется в душе его с тяжким отчаянием. Не столь уж он рисуется, когда произносит перед княжной Мэри свою знаменитую тираду: «Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали – и они родились…»

Но самоанализ героя еще ничего не говорит о том, как же понимает Печорина автор, какова художественная задача Лермонтова. Совпадает ли его точка зрения с точкой зрения героя или кого-либо из персонажей, например Максима Максимыча.

Из повествования в романе ясно, что Лермонтов не рисовал самого себя, но и не разоблачал своего героя. Объясняя свою задачу, которая состояла в том, чтобы воздержаться и от хвалы, и от хулы, чтобы не прослыть моралистом и «исправителем людских пороков», Лермонтов признавался: «Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал». Эти слова Лермонтова-сочинителя вызывают полное доверие. Следовательно, ни утверждающая, ни отрицающая Печорина точка зрения не может быть принята.

Как ни хотел Лермонтов и странствующий офицер-повествователь отмежеваться от Печорина, переживания героя им слишком хорошо известны. И тогда осталось одно: подвергнуть собственному разбору печоринский самоанализ. А для этого надо было посмотреть на Печорина не глазами такого же индивидуалиста и беспощадного скептика, все подвергающего отрицанию, а глазами человека и автора, у которого есть незыблемые этические ценности. Внутренне нравственно-этическое Задание Лермонтова, владевшее его пером, состояло в том, чтобы подвергнуть критике трагическое противоречие собственного сознания, громко сказать, что он, Лермонтов, не тождествен, не равен Печорину, что убийственный индивидуализм Печорина не имеет жизненной перспективы. Лермонтов, создавая Печорина, преодолевал себя, изживал в себе печоринское начало и отказывался, отстранялся от него в самом себе. Теперь есть возможность уточнить представление о психологическом романе.

История души Печорина раскрывается в романе не хронологически (хронология смешана), а через цепь эпизодов, приключений. Сюжет замкнут кольцевой композицией: действие начинается в крепости («Бэла»), в крепости же и заканчивается («Фаталист»). Подобная композиция свойственна романтической поэме и романтическому повествованию, однако эпизоды и приключения содержат намек на то, что Печорин так и не нашел достойной цели в жизни, возвращаясь к начальному пункту своих нравственных исканий. Метания по кругу, осложняясь разнообразием философских идей, определяющих мотивы поведения, демонстрируют потерянность героя, невозможность вырваться из противоречий сознания и как бы заранее предуказанной личной судьбы, разгадать которую герой не в силах.

Наконец, история души Печорина раскрывается через конкретные эпизоды, имеющие отношение не к его служебной или социальной сферам, а к родовым свойствам человека и интимным сторонам частной жизни (любовь, дружба, испытание воли, личная храбрость). Иначе говоря, читатель всюду наблюдает, как проявляются человеческие качества Печорина и при этом намеренно отодвинуты социально-общественные функции личности (дворянин, офицер, светский человек).

(function(){